Spartacus: War of the damned

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Spartacus: War of the damned » Архив эпизодов » Per aspera ad astra


Per aspera ad astra

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Название: Per aspera ad astra *
Участники: Агрон, Назир
Место: Синуэса
Время: определим позже
Описание: "а что будет после войны?"
______
* Через тернии к звездам (лат.)

+3

2

Агрон прислонился спиной к колонне, глядя на разошедшийся праздник жизни в стенах дома эдила. Еще недавно собственный захваченный город мог показаться несбыточной мечтой. Но ведь и будучи в цепях на корабле, на котором их с Дуро привезли сюда, он не мог подумать о том, что... Нет, мысли о брате следовало запить большим глотком вина, сегодня они празднуют.
Всеобщий подъем он ощущал и сам. Это же первое взятие города! Не устоял один, не устоят и остальные, а сколько людей еще не присоединилось к ним!..
Разве что в отличие от многих соратников, опьяненных уже не только победой, сознавал, что такой удар для себя римляне не спустят просто так. Выиграна битва, но основная война впереди, римские солдаты не спешили заканчиваться и сдаваться.
Тем не менее, Агрон смеялся, шутил, пил, правда, явно меньше, чем тот же Луго и разврату не предавался.
Глянув на подошедшего Назира, он улыбнулся мягче, коснулся ладонью его плеча.
— Ты же не верил в то, что нам удастся, да? - спросил Агрон, снова окидывая взглядом площадку.
Он выпрямился, отлепился от колонны. Проехался рукой по шее сирийца, обнимая его за плечи.
Взятие города вместе со всеми они отпраздновали, подняв уже не одну чашу. Никто не осудит, если сейчас они покинут это место. Никто и не заметит. А заметят, так поймут.
— Идем, поищем и себе пристанище? - предложил Агрон.
На этот раз даже более или менее постоянное. Полгода скитаний, и вот они защищены городскими стенами и могут, пусть относительно, но обосноваться. Агрон успел совсем отвыкнуть от неизменной крыши над головой.
Снова перевел взгляд на Назира, улыбнулся только шире. Свободные покои в самом разгаре празднества еще должны были найтись.

+4

3

Еще полгода назад Назир и подумать не мог, что будет в числе штурмующих - и взявших! - целый город. Его жизнь протекала мирно, а череду похожих один на другой дней на вилле разбавляли поездки с хозяином в другие города.
Конечно, не в качестве захватчиков. Впрочем, в последнее время он практически не вспоминал о прежней жизни, да та и казалась уже размытым сном. Не дурным, в отличие от прошлого большинства бывших рабов, но нереальным.
Он привык к запаху крови и пота, к походной жизни. Ему было спокойней, когда пальцы обхватывали древко копья. И еще спокойней, когда на плечо ложилась теплая рука.
Назир оставил компанию германцев, шумно празднующих первую победу - уже не группки рабов - армии!- и подошел к стоящему у колонны Агрону.
Эйфория схлынула, уступив место приятной усталости, но только сейчас сириец ощутил вечер полным. Они разделили радость победы со всеми, теперь разделят её друг с другом.
Назир только покачал головой. Верил, конечно. Город нужно было захватить, и они это сделали.
- Я верил в то, что мы умрем не сегодня. - ответил Назир.  Улыбнулся поверх чаши с вином и свободной рукой обнял Агрона за талию, бросил быстрый взгляд из-под ресниц, - Комнату, дом, или сегодня тебе достанет и свободного угла? - он приподнял бровь, улыбаясь лукаво краем рта.

По обоюдному молчаливому согласию было решено искать пристанище в самой вилле эдила - Агрон был одним из ближайших соратников Спартака и обсуждать будущую стратегию они могли до глубокой ночи, так что стоило поселиться поближе к нему.
В доме было множество комнат. На покои бывших хозяев они не претендовали, предпочитая уединение роскоши.
В комнатах и коридорах было мало крови: жену эдила Спартак оставил в живых, сам эдил погиб на складе с зерном, куда и увел большую часть своих людей. Здесь же были в основном рабы. В основном.
Будь это одна из тех вилл, что давали им приют ранее, Назир бы прислонил копье к стенке в первой попавшейся комнате, зная, что через несколько ночей они покинут это место чтобы никогда не вернуться снова.
Но в Синуэсе им предстояло провести остаток осени и зиму а, значит, стоило выбрать хорошее место, где можно будет коротать длинные зимние вечера и ночи. Это нет, и это нет, здесь сыро, здесь тесно, а здесь... извинения, уходим... занято здесь.
- Нам ведь придется провести здесь немало ночей, - будто оправдываясь, произнес Назир. Обычно ведь и вправду останавливались в первой свободной, а теперь-то его не устраивает деревянное ложе с соломенным тюфяком! - Возможно, нам придется обратить взгляд на соседние дома, - подытожил он, стоя на пороге последней спальни, судя по всему, гостевой - на устланной шкурами и покрывалами постели, лицом вниз лежала женщина в алом платье. Точнее, алым оно показалось из-за крови. Лезвие меча торчало из-под лопатки. - Бросилась на меч, - нахмурился Назир, но тут же лицо разгладилось, он покачал головой.
Привычка к смерти - чужой.
Нельзя жалеть врагов. 
Он повернулся к выходу из комнаты, перехватывая талию Агрона другой рукой, мягко потянул - пойдем, пойдем дальше.

+3

4

Если подумать, Агрону действительно достало бы и свободного угла, лишь бы в этот угол больше никто не лез и не мешал уединению. Ему не нужны были роскошные барельефы по стенам, шелковые балдахины и расписанная подвигами со времен героев посуда. Но Назир подошел к делу поиска прибежища с завидным усердием, с которым можно было только смириться.
Сыро - да, действительно, проблема, не уютно. Тесно - но много ли места нам надо? Мертвая римлянка на постели - ну ведь убрать ее вместе с пропитавшимися кровью шкурами не долго. Тем более на вид явно костлявая и легкая, покончила с собой только сегодня и еще не начала разла... Хорошо, направились дальше, за пределы дома эдила, главное, чтобы не так далеко.
С улиц еще даже не начали убирать тела, только, как заметил Агрон, оттащили совсем мешавших на пути в стороны. Грандиозная победа в скором времени обернется грандиозной уборкой захваченной территории.
— Ты будто собрался провести здесь остаток жизни, а не просто пережидать холода, - с улыбкой отозвался Агрон, когда его сирийцем была забракована и большая часть комнат соседнего дома.
Общего воодушевления хватало на то, чтобы заглядывать куда-то за зиму, не возвращаясь и мыслью к тому, что этот город может стать им и могилой. То уже данность, привычная, без которой было бы... странно.
Агрон забывал о том, что Назир когда-то был привычен и к другой жизни. Без рек крови, скрежета стали о сталь и постоянной угрозы для жизни. Без вкуса настоящей свободы. И без него плечом к плечу, кожей к коже.
— Останемся здесь на сегодня, - сказал Агрон на пороге одной из комнат, в которой Назир осматривался более тщательно, не сказав "идем дальше", едва лишь сунув нос.
И сухо, и нет других поселенцев, как живых, так и мертвых, и ложе имеется не из самых жестких, все не голый пол.
А потом можно будет и перебраться куда-нибудь еще, если здесь не придется по душе. Ведь сейчас весь город принадлежит им.
Порог он переступал с твердой мыслью о том, что на сегодня скитаться в поисках дальше не станет. Не по нему это занятие. Побродили, проветрились, пора и меру знать. Агрон шагнул к Назиру, устроил ладони на его оголенных плечах, наклоняя свою голову и заглядывая в глаза.
— У нас будет еще много времени, зачем дальше тратить ночь победы на поиски?

+3

5

Назир поднял голову, улыбаясь в ответ одними глазами. И чуть-чуть - уголками губ.
- Так давай же не терять более ни мгновения этой ночи, - ответил он, укладывая ладонь на шею Агрона и притягивая его к себе.
...он привык к присутствию Агрона рядом, к его запаху, к его голосу, взгляду и улыбке. Чувствовал настроение любовника даже когда тот пытался не выказывать его. Привык к тому, что просыпается в кольце рук, к привычкам Агрона - тоже, привык. Вызнал, выучил, влепил в собственную жизнь, меняясь сам и не чувствуя этого. Но прикосновения пальцев к коже, губ к губам, так и не вошли в привычку, - каждый раз заставляли сердце замирать, а после колотиться с удвоенной силой. И каждый раз - как первый. Или последний.

- Хотел бы я и умереть в твоих объятиях, - всё ещё задыхаясь, произнес Назир, поцеловал невпопад - скользнул губами по соленой от пота щеке. Он не спешил разжимать рук, наслаждаясь легкой тяжестью родного уже тела, запустил пальцы в коротко остриженные волосы, взъерошивая их еще больше, притянул ближе, чтобы еще раз поцеловать в губы.
Он не думал сейчас о том, что на самом деле может умереть на руках любовника в ближайшее время. Они теперь враги Рима и каждый день их жизни могут оборваться. Об этом не хотелось думать. Хотелось думать, что они сожгут Рим и, когда воевать станет не с кем, будут жить свободно и счастливо.
Ему самому воображение рисовало картины идиллии - вилла где-нибудь в долине, персиковые деревья и яркое солнце. Чем бы он сам хотел заниматься? Выращивать фрукты? Растить овец?.. Он не знал.
Смотрел, приподнявшись на локте, как Агрон наливает разбавленное водой вино в чаши - обнаженный и красивый, как Феб; улыбался своим мыслям.
- Чтобы ты хотел делать потом, когда с Римом будет покончено? - задумчиво проговорил сириец, не сразу даже осозав, что говорит вслух.

+3

6

Агрон знал каждый изгиб подминаемого под себя тела, каждую реакцию на прикосновения, мог представить каждый шумный выдох. Как знал и то, что сам каждый раз теряет голову, словно впервые дорвавшийся до желанного тела мальчишка. И улыбался каждый раз тоже с абсолютной искренностью, ощущая то тепло, которым снова и снова наполняла ответная улыбка.
Он брал, отдавая даже последние силы, он раскрывался и отделялся от того, что за пределами. Самозабвенно и отчаянно. Это внутреннее, не говоримое вслух и даже не постоянно мыслимое - завтра может не наступить, есть только здесь и сейчас, так нужно и надышаться впрок и заранее.
... а для слуха и не было приятней звуков, чем те, что издавал его сириец на пике наслаждения, как не могло представиться и возможности того, что когда-то он не сможет губами прикоснуться к его смуглой коже.

Поднимаясь за вином, смочить горло, которое еще перехватывало неровное дыхание, Агрон совершенно не думал о таких вещах, как что там будет, когда Рим падет. Что там, глобально он и вовсе не думал. Будет покончено с Римом - замечательно, в спину не будет дышать смерть, они станут совсем свободны. Они, они, они... А что бы он сам хотел делать?..
Он протянул вторую чашу Назиру, снова опускаясь рядом.
Может ли человек, знавший только запах крови и закаленной стали представить, что будет, когда придет конец войне? Даже во сне не придут такие образы.
А ведь раньше Назир таких вопросов и не задавал. Впору и попробовать задуматься.
— Я бы хотел убраться с этих земель, - ответил он отпивая из своей чаши и глядя куда-то поверх.
Завоеванная республика все равно никогда не станет для него домом, не вернет то, что было отнято здесь, так и будет тяготить. Можно не задумываться ни о чем, кроме того, чтобы отправить в чертоги Плутона как можно больше отродий Рима. Сейчас. Но есть ли вообще какое-то "потом"?
— Забрал бы тебя и убрался подальше, - добавил он, приподнимая уголки губ в мягкой улыбке.
Уверенным он мог быть только в одном - в том, что без Назира для него уже и жизни быть не может.

+3

7

Назир принял чашу, сделал несколько глотков и отставил её на столик у кровати. Рядом лежал гребень - чья спальня это была? Хозяев? Их дочери?..
"Убраться из этих земель" было само-собой разумеющимся. И не так важно куда - на восток от Рейна или к ассирийской жаре, которую Назир едва-едва помнил.
- Я бы тоже с радостью оставил границы Республики, - согласился сириец, храня на губах легкую улыбку, - неизбежно, если говорил с Агроном, - И последовал бы за тобой в любые земли, по твоему желанию. Но я спрашивал не об этом. - он чуть сощурился, подбирая слова, - Если нам не придется больше лить кровь, ни свою, ни чужую, что мы будем делать?..
И за этим вопросом поднималась тень сомнений - мы же больше ничего не умеем делать. Есть ли для нас жизнь без войны?..
Хотелось, чтобы была. Чтобы Агрон, бывший сначала воином, после - гладиатором, видел для них двоих и другой путь.

+3

8

Агрон подумал о том, что этого-то вопроса он, должно быть, боялся. Если не проливать кровь, то... Что? Можно думать о том, как покинуть эти враждебные земли, можно представить, куда именно отправиться после. Но что делать?
— Хочешь, чтобы я сменил меч в руке на мотыгу? - спросил он, все еще улыбаясь сирийцу.
Если все войны на земле прекратятся, она наполнится потерянными душами бойцов.
Он не мог представить себя где-то, кроме как на поле битвы. Что ему, торговать тканями? Растить пшеницу? Лепить горшки?..
Даже не только представить невозможно, но и найти в себе какой-то отклик на занятие, не связанное с военными действиями. Слишком крепко сидит под кожей необходимость бить и защищаться, слишком привыкла рука к тяжести меча в ней.
Пусть дышит он одним лишь Назиром, но живет - войной.
Может, когда-нибудь, к старости, когда рука устанет рубить врагов, он и сможет найти себе мирное занятие по душе, но сейчас это казалось чем-то вроде сказки, рассказываемой на ночь.
А еще казалось, что в тот момент, когда он выпустит меч из рук, он потеряет и себя.
Агрон отставил в сторону и свою чашу.
— Я не видел иного пути, - он на момент развернулся, чтобы устроиться на постели лежа, на спину. — А ты сам знаешь, чем бы хотел заниматься?
Повернул голову к нему. Всматриваясь в столь горячо любимые черты лица, Агрон даже хотел, чтобы Назир смог показать ему этот самый иной путь.

+3

9

- Нет, - выдохнул Назир, откидываясь на подушки, - Не хочу.
Кровать просела под весом германца, опустившегося рядом, и Назир, не открывая глаз, прильнул к нему, поднял голову, заглядывая в лицо. Улыбается. Морщинки от уголков глаз - часто улыбается, вот и следы.
Сириец, много времени проводивший среди основной массы повстанцев, не отмеченных воинским прошлым и клеймом Батиата, слышал про Спартака и троих его генералов разное. С чем-то соглашался, с чем-то - нет... Редко когда говорил сам, хотя поведать мог бы многое. Серьезный Спартак, хмурый Крикс, вечно пьяный и веселый Ганник. И Агрон, чью жизнь Назир не отдал бы и за всех троих лидеров их восстания вместе взятых. Агрон мог быть серьезным и рассудительным, в бою был яростней Марса, а его веселье, даже беззаботное, было тёплым. Согревало. 
- Знаешь... - Назир потерся щекой о плечо любовника, подбиваясь тому под бок, обнимая, - когда Спартак убил моего господина, я не верил в то, что жалкая горстка мятежных рабов сможет прожить еще хотя бы месяц. Я не видел другого выхода, не знал другого правосудия, кроме того, что являл Рим. Я не сомневался в том, что всех нас поймают и предадут мучительной смерти. Долгое время я жил, ожидая смерти каждый день и тренируясь во владении оружием, чтобы не пасть бесславно. Но прошло время и я вижу армию, которой страшится Рим. Это дает мне надежду на то, что... у нас есть будущее. Знаешь... - он умолк, подбирая слова и обнимая Агрона крепче, - Я сражался за то, чтобы быть свободным. Теперь я понимаю, что рабство - не ошейник, скованные кандалами руки. Рабство, как и свобода, живут у нас в сердце. Мне кажется, я свободен. Мне кажется, все мы свободны. Но теперь мне мало сражаться умирать лишь за эту свободу, которую у меня уже не отнять. Я хочу сражаться еще и за будущее... цель, к которой иду. Если ты скажешь, что мечтал пасти овец на склонах Альп - я буду сражаться за это. - Назир улыбнулся картине, рисовавшейся его воображением. - За дом в горах, за право выбирать не только смерть, но и жизнь.

+3

10

Все было даже проще, Агрону не предоставляли выбора. И даже не проклятые римляне, сделавшие из него гладиатора и поставившие на руке клеймо. Война была в его крови. С тех самых пор, как получил от отца фрамею и щит, как переступил порог юности, не расставался уже с оружием. Сражения и вовсе видел еще с младенчества. Рядом с братом и матерью находиться в опасной близости от поля боя - совершенно привычное было дело.
Там, на его родине, так было принято.
Назир говорил, а в памяти Агрона вспыхивали картины тех событий, с той первой захваченной виллы, ярко, словно происходило все только на днях.
Сирийский мальчишка-раб с диким блеском в темных глазах, эта самая дичинка, привлекшая по началу. Никто до конца не верил, никто не не понимал той свободы, что оказалась в руках. Два гладиатора, вступившие в бой из-за женщин и он, просто мстящий за брата каждому встречному римлянину, прикрываясь целями восстания. Не самый надежный расклад, то, что нужно было подкреплять сбором настоящего воинства, а не домашними щенятами.
Так казалось, пока один такой домашний щенок не впечатал свой образ в самое сердце.
По-настоящему германца, и без того знавшего лишь сражения, закалила именно эта война, на чужой земле. От одной боли потери до счастья сжимать в своих объятиях. И ценности уже иные.
— Там, откуда я родом, - начал он, проводя ладонью по чужой щеке, кончиками пальцев следуя по полоске шрама, — мужчину проще склонить к войне и грабежу, чем к возделыванию поля и ожиданию урожая целый год. Добывать потом то, что можно добыть кровью считается у нас за леность и мужчину не красит. Больших трудов мне стоит представить себя только пасущим овец.
Он говорил открыто и без прикрас, голые факты в обнажении тел. Затем перевернулся набок, уперся локтем в подушку рядом с головой Назира, рукой проезжаясь по его плечу, до шеи, захватывая на момент прядку волос, пропуская меж пальцев. Любуясь, улыбаясь.
Дом в горах, а?
— Но пока ты будешь пасти овец, - переброс, мол, совсем не мое, а ты представляешься, — я могу ходить на охоту. Нам в горах нужны будут теплые шкуры.
Сейчас ему есть за что умирать. Но есть у него и тот, ради которого сердце должно биться в груди.

+3

11

Назир улыбнулся, перехватил огрубевшую от меча ладонь, коснулся шершавой кожи губами, глядя в глаза.
Больше слова были не нужны.
Картинка впечаталась в разум, в память. Живая и яркая, она вдохновляла больше, чем абстрактное "умереть за свою свободу".
Сириец не собирался больше возвращаться к теме разговора и обсуждать на каждом привале идиллические картины будущего. Ему было достаточно знать, что оно есть и что Агрон не собирается погибать в этой войне без крайней на то нужды.
Боги завистливы к чужому счастью.
Лучше молчать об этом, дабы не навлечь на себя их внимание и их зависть, - так считал Назир, хотя едва ли во всем лагере нашелся бы человек, знающий о его своеобразных отношениях с богами римлян, которые давно уже стали и его богами.
Он притянул руку германца к своей груди - напротив сердце - безмолвно давая понять, насколько важно ему знать, что у них есть общее будущее.
Ну, во всяком случае, они попытаются до него дожить.

+3


Вы здесь » Spartacus: War of the damned » Архив эпизодов » Per aspera ad astra


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC