Spartacus: War of the damned

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Spartacus: War of the damned » Эпизоды » Карцинома улыбки


Карцинома улыбки

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Название: Карцинома улыбки
Место: Главная площадь
Время: Первая неделя пребывания Спартака в городе
Участники: Крикс, Нэвия
Сюжет: Синуэсса утонула в сумерках и настало время зажечь факелы. Обходя улицы, Крикс с Нэвией заметили движение на главной площади, где, словно рабы, закованные в кандалы, находились плененные римляне. Тень, обретшая плоть, оказалась мальчишкой, поддерживающим остатки сил в умирающем человеке, некогда бывшем ему господином. Или оставшимся таковым?...

0

2

Узкие каменные улочки Синуэссы остывали, обрастая длинными тенями и наполняясь тихими шорохами. Кровь горожан, запачкавшая стены неспокойного города, не успела сойти, не затерлась под подошвами сапог мятежников, не впиталась в остов. Бурые пятна цвели на сыром фундаменте, на серых ступенях, на мощеных проходах между тесно лепящимися к друг другу домами.
Криксу Синуэсса была не по нраву, однако, решением было переждать холода за надежными стенами, с запасом еды и крышей над головой. Он ступал по улицам города, вырванного из плоти Римской Республики, и ныне освобожденного от гнета господ – свободного города. Первого, но далеко не последнего на их пути – святая вера, как и падение Республики. Рим захлебнется собственной кровью, убеждал он Нэвию, когда впервые вложил меч в ее руки. И Рим за их спинами утопал в крови.
Над главной площадью висел смрад. Пленные, некогда свободные граждане, сгорбились у стены, страдая от жажды и голода. Их сандалии, некогда ступавшие по мрамору вилл, были измазаны их собственным дерьмом и кровью. Не самое завидное положение даже для раба.
Крикс более не чувствовал презрения и превосходства, еще вчера так отчетливо выражаемых ими. Для него не существовало хороших или плохих римлян. Они были римлянами, по определению – чудовищами, недостойными той жизни, которую они проживали. Все те господа, у которых ему доводилось бывать, гнили за собственными лживыми масками, лебезили друг перед другом, выслуживались, предавали, строили интриги и… убивали друг друга. Подло и грязно. 
Нэвия шла по правую руку от него. Вдвоем они совершали обход по Синуэссе, теперь принадлежавшей им, но в которой запах свободы сбивался вонью его бывших обитателей, а внутреннее напряжение не отступало за неизвестностью перед предстоящим.
— Они бесполезны без своих рабов, — с презрением в голосе заметил Крикс, устремив взгляд на страдальцев – без жалости и сострадания в нем. — Нежные лани, неспособные даже собственную задницу подтереть.
Несчастные, умиравшие в сердце собственного города, олицетворяли зло, против которого Крикс боролся, и ради которого поддержал Спартака. Однако же, решение оставить их в живых более не представлялось ему благородным жестом: на их месте он предпочел бы смерть.

+2

3

Нэвия разделяла чувства Крикса и не испытывала сострадания к плененным. Ее губы медленно растянулись в улыбке, когда взгляд устремился на закованных в кандалы римлян, бывших некогда господ, а сейчас – живых трупов. Их всех мучили голод и страшная жажда, их рты раскрывались, хватая воздух, словно рыбы, выброшенные на берег прибоем, кандалы натерли нежные запястья, зловонный запах окутал их, как саван окутывает покойника, и любой, окажись на месте Нэвии, испытал бы к этим несчастным людям сожаление и сочувствие, но девушка не чувствовала ничего, кроме превосходства.
Теперь ее судьба принадлежала ей самой, и Нэвия все никак не могла надышаться свободой. Осознание того, что она свободная женщина и вольна принимать самостоятельные решения, развязало ей руки, и такая возможность была бесценна. Теперь в этих руках были чужие жизни, жизни тех, кто не был достоин такой привилегии – жить, и девушка не понимала, почему ей нельзя лишить этих людей ее.
- Так почему бы нам просто не убить их? – Спросила Нэвия, взглянув на Крикса, стоящего рядом. Под «нами» она подразумевала не только их двоих, но и всех остальных, кто был верен Спартаку и его намерениям. – Чем нам помогут эти умирающие? В том, чтобы гнить здесь, нет никакой чести, для себя такой участи я бы не хотела.
Признаваясь в этом, Нэвия невольно представила себя на месте одной из благородных римлянок, и решила, что лучше уж разбить свою голову о каменную стену, чем медленно и позорно закончить свои дни от голода.
Но какая-то часть ее души ликовала, когда взор скользил по пленникам, а слух услаждался их скулящими стонами, это зрелище не было высшим удовольствием, но некоторое удовлетворение от того, что эти люди опозорены и унижены, Нэвия испытывала.
- Они все получили по своим заслугам, - заключила она, отворачиваясь и глядя на луну, выглядывающую из-за облаков, на ночном небе.
От любования ночным светилом ее отвлек шорох: девушка взглянула на Крикса, убеждаясь, что он тоже это слышал, а потом устремила свой взор к стене, где, пригнувшись и прижимая к худенькой груди грязный сверток, крался мальчик.
- Что он делает? – Шепотом спросила Нэвия, перемещая руку на рукоять своего меча, висевшего на поясе.

+1

4

Вера Крикса в их правое дело крепла с каждой пролитой каплей римской крови, надежда на светлое будущее из призрачно-белесого перекрашивалась в кроваво-алый. С каждым днем он еще больше убеждался в том, что сражается ради крови, а не ради свободы: свободным человеком, пасущим овец и выращивающем хурму в огороде, он себя не представлял. И страшился этого чувства. Не то, чтобы он не хотел прожить с Нэвией долгую жизнь под крепкой крышей, в собственном доме, с куче детишек под боком, но мечты оставались мечтами, а Крикс был воином, рожденным, чтобы убивать, и умереть на войне.
— Спартак приказал не трогать их, — выплюнул Крикс, выражая свое недовольство решением предводителя. — Убить их было бы милостью, пусть растягивают мучения.
А на войне врагов не жалеют, не разбирают, кто был прав, а кто виноват. Нэвия говорила верно, пленных было бы проще убить, их жизни не стоили и гроша в нынешнем положении. Римляне бы не церемонились, поменяйся они местами. Он по-прежнему помнил кривую усмешку Батиата, с балкона наблюдавшего за его наказанием, довольное лицо Лукреции, когда Нэвию увозили из лудуса, высокомерный взгляд Глабра, когда объявляли казнь на арене в тот памятный день. Каждый из них получил по заслугам, а он получил свою Нэвию назад. А теперь именно она поддерживала его во всем, и подогревала его жажду крови.
Они почти пересекли площадь, когда луна осветила тонкий силуэт человека, воровато пробиравшегося к рабам. Тощее угловатое тело выдавало в нем подростка, а грязные одежды и босые ноги – бывшего раба. Крикс задержал Нэвию за руку, и прислушался: предмет, который мальчик сжимал в худеньких ручках, перекочевал к одному из пленных.
Крикс почувствовал движение руки Нэвии к мечу, висевшему на поясе, и сжал ее руку сильнее. Потрясение, охватившее его, пригвоздило его к месту.
— Кормит своего бывшего господина, — так же шепотом ответил он, догадавшись.
В голове не укладывалось: разве этот римлянин не держал его в неволе? Разве этот мальчик не был рабом, и не выполнял указания своего хозяина?..

+1


Вы здесь » Spartacus: War of the damned » Эпизоды » Карцинома улыбки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC