Spartacus: War of the damned

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Spartacus: War of the damned » Альтернатива » The denial twist


The denial twist

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Название: The denial twist
Место: вилла Батиатов
Время: поздний вечер
Участники: Kore as Lucretia, Crixus as Gaia
Сюжет: Сицилия благотворно повлияла на самочувствие Тита Лентулла Батиата. Капуя встретила старого ланисту новостями не из самых приятных слуху. Квинт, сын Тита, поставлен перед страшным выбором: развод с женой в противовес властвованию лудусом. Лукреция вынуждена пойти на крайние меры. Кто, как не верная подруга, станет опорой в тяжелый момент?

+1

2

Лукреция всегда считала себя сильной женщиной и, надо сказать, имела на это полное право. А еще она всегда ставила интересы Квинта выше своих собственных, как и должна поступать верная жена, любящая своего супруга. Она была рядом с мужем всегда, видела его взлеты и падения, давала советы и просто держала за руку, когда рушилось то, что Квинт выстраивал бережно и тщательно, но ни разу не допустила мысль оставить его, даже когда они не знали, будет ли возможность прокормиться самим, не то что содержать лудос. Она не требовала ничего взамен, не кичилась своим положением и что же получилось?
Если боги послали ей такое испытание, то чем она его заслужила? Тем, что была хорошей женой? Они и так наказали их достаточно, раз за разом отказывая в счастье и не давая наследника, так теперь еще и обрушили на ее плечи свой гнев. Одна мысль о том, что всё это происходит с ней, заставляла Лукрецию то пылать праведным гневом и желать самого страшного, то опускаться в пучины жалости к самой себе.
Она была настолько погружена в собственные мысли, что лишь отмахнулась от рабыни, которая по ее же просьбе принесла вино. Обняв себя за плечи, Лукреция прикрыла глаза, не в силах больше смотреть на открывающийся с балкона комнаты вид. Лудос был тем, ради чего ее муж жил, но им даже в голову не приходила мысль, что придется выбирать. Увы, иногда планы и надежды одним своим словом может разрушить человек, в благосклонности которого приходится сомневаться.
Не смотря на то, что в Квинте она была уверена, Лукреция не могла предугадать его выбор, как бы ни старалась. Есть вещи, в которую люди вкладывают душу и жизнь, этим для ее мужа был, вне всякого сомнения, лудос. И сейчас она не могла придумать никакого решения, которое помогло бы в создавшейся ситуации. Хотелось обратиться к кому-то за советом (едва ли не впервые в жизни) и помощью, нужен был человек, который сможет рационально оценить перспективу каждого выбора, потому что Лукреция сделать этого не могла, настолько сильным казалось потрясение.
Если бы сейчас на виллу ворвался бы Юпитер, метая молнии, она бы и то не была тронута и не отвлеклась бы от жалости к себе и Квинту, хотя раньше не могла позволить себе ничего подобного, поэтому неясный шум за спиной оставил ее безучастной. Разве что мелькнула мысль, что рабыня принесла что-то, что Лукреция просила раньше, хотя не могла вспомнить, что же именно ей было нужно, поэтому даже ощущение, что кто-то стоит за спиной, она не восприняла всерьез, вновь до рези в глазах глядя вдаль. Пожалуй, скульптор именно так мог бы изобразить убитую горем женщину, которая не желает, чтобы кто-то узнал о ее бедах.

+2

3

Дом семьи Батиатов всегда казался Гайе мрачным, серым. Одинокая вилла ютилась на скале, у обрыва, сливаясь с ней: серое на сером. Ее подруга Лукреция, удачно вышедшая замуж за сына почтенного Тита Лентулла Батиата, являлась единственным светлым созданием, освещавшим этот лудус, полный диких и грязных животных – гладиаторов. Гайя искренне жалела ее: ей казалось, что вдали от развлечений и радостей мира женщина чахла и блекла. В годы юности они были хорошими подругами, понимавшими друг друга с полуслова и полувзгляда, но годы шли, а пути расходились. Гайя нашла свое счастье в роскоши и праздной жизни, в отличие от Лукреции, которая оградила себя каменными стенами лудуса и мужниными заботами.
Недавний визит к ней оставил массу приятных впечатлений и воспоминаний. Гайе было радостно думать, что она сумела открыть новые развлечения для подруги, запертой в каменной клетке. Ее усилия не прошли даром, одни восхищенные взгляды Вара, Коссутия и Петролия стоили многого: главный бой на новой арене принадлежал Квинту Батиату. Довольная собой, женщина уехала от супругов навстречу новым приключениям, ведь целью ее визита в Капую были поиски претендента на статус супруга – римлянина с достатком, каковым был ее покойный муж. На этот раз ей хотелось найти мужчину помоложе, с которым было бы приятно делить брачное ложе. Однако, все ее попытки не продвигались далее обычной светской беседы и обмена любезностями, и родная Капуя вскоре наскучила ей. Считаясь сестрой Рима, она, тем не менее, намного уступала вечному городу в великолепии и в разнообразии увеселений. Единственной достопримечательностью, на ее взгляд, здесь была лишь маленькая арена с проводимыми на ней гладиаторскими боями, но и тут было затишье: строилась новая арена, да и к боям римлянка была равнодушна.
Перед отъездом в Рим, Гайя сочла долгом проститься с Лукрецией, и освежить в памяти недавние впечатления. Причиной ее поспешного отъезда в прошлый раз стал Тит, который с годами становился ворчливее и противнее. Гайя искренне верила, что век старика близился к концу, и встречала его выпады с вежливой улыбкой, но терпеть подобное отношение к себе отказывалась. Оттого, она решила не задерживаться и на этот раз, как бы велика не была ее любовь к жене Батиата.
Вилла встретила ее привычным мрачным безмолвием, серые стены на фоне серого неба казались еще холоднее и неуютнее. Шурша платьем, Гайя прошла сквозь двойные входные двери, светясь от предвкушения теплого и скорого прощания. За ее беззаботностью скрывалось внушенное равнодушие перед неизбежной встречей со старым хозяином дома: я не боюсь твоего взгляда, Горгона.
Разочарованная тем, что никто не вышел встречать гостью, Гайя потребовала доложить о себе, и проводить ее к госпоже дома.
Удивительно, ее здесь не было всего пару недель, а дом вновь обрел свой прежний, унылый вид. Ее Лукреция стояла у балкона, опустив плечи, и обняв себя руками, словно скорбела. Гайя растерялась, и тихо ступая, подошла к подруге.
- Лукреция, разве так у вас принято встречать друзей?! – бодро воскликнула она, в надежде на то, что ей показалось…

+3

4

Никто бы никогда не охарактеризовал Лукрецию, как женщину, которая опускает руки при первых же трудностях. Наоборот, любой, кто знал ее достаточно хорошо, рассмеялся бы от подобного предположения, уверив, что она найдет способ справиться с любой ситуацией. Сколько раз ее советы помогали Квинту подниматься с самого низа, вновь и вновь завоевывать почет и уважение не только авторитетных жителей Капуи, но и тех, кто блистал в Риме. Лесть, угрозы, короткие замечания, деньги, хитрость - она считала, что всегда можно найти выход, а если сейчас ситуация кажется просто неразрешимой, то нужно немного подождать и удастся заметить то, что было раньше скрыто. Сейчас Лукреция ждать не могла.  Она слово балансировала на краю пропасти, когда каждое ее слово может подтолкнуть Квинта к ужасному решению и  может быть использовано прежде всего против нее самой. Выхода просто не было. И сейчас ей определенно нужен был человек, который мог бы посмотреть на ситуацию со стороны, помочь, направить, но  все случилось настолько неожиданно, что Лукреция растерялась и почувствовала себя всеми брошенной.
Она вздрогнула, когда за спиной раздался преувеличенно бодрый голос. Запоздало подумав, что зря не приказала рабыням никого к ней не пускать, Лукреций медленно обернулась, несколько секунд просто глядя на Гайю так, словно смотрела сквозь нее и не узнавала лучшую подругу. Лишь спустя пару мгновений ее лицо прояснилось, а взгляд стал более осмысленным, показывая, что женщина очнулась от собственных тяжелых мыслей, выныривая на поверхность из тягучего отчаяния, которое засасывало неизбежно и неумолимо.
-Гайя? - в голосе было недоверие, будто она просто не верила, что та может оказаться здесь, на вилле, которая слишком быстро пропиталась ощущением чего-то неизбежного. По углам уже начали сгущаться тени, не предвещая ничего хорошего, но разогнать их у хозяйки не было сил, она была слишком поглощена своими проблемами, чтобы думать об окружающих. - Я думала, что ты уехала.
В голову просто не пришла мысль, что подруга не могла уехать и не попрощаться, но с оглядкой на состояние Лукреции, ее можно было простить.
Какое-то время она просто смотрела на подругу, стараясь сохранить лицо, как пристало истинной римлянке, но эмоции взяли верх, прежде всего потому, что внутренний голос твердил: "Это же Гайя! Именно она сейчас нужна тебе больше всего." Лицо Лукреции исказилось, как если бы она очень долго сдерживала рыдания, но слез не последовало, вместо этого женщина просто сделала шаг назад, опираясь о перила балкона и медленно заскользили вниз, едва держась позади себя руками.
-О, Гайя... - в глазах отразилась вся боль и безысходность, а голос был полон мольбы, как если бы изнывающий от жажды просил воду.

+2

5

Гайя не привыкла анализировать и делать выводы. Хотя, вернее будет сказать, что она не умела делать этого. Она никогда не училась на прошлых ошибках, не извлекала из них урок, не умела смотреть глубже и читать между строк. Жизнь ее протекала по принципу живем-один-раз, и кто-знает-что-будет-с-нами-завтра. Разумеется, она была невероятно удачлива и обаятельна, и действовала по тем ощущениям, которые полагалось называть женской интуицией. Сейчас ее интуиция вопила о том, что за время отсутствия в этой вилле произошло что-то непоправимое, однако, она не могла взять в толк, что могло сломить подругу.
На ее памяти, Лукреция всегда была сильной духом, несмотря на свою неискушенность во многих прелестях роскошной жизни, и сила ее проявлялась в принятии трудных решений, нахождении выхода из ситуаций, не полагаясь ни на кого. В отличие от нее, Гайи, которая ни о чем не думала, надеясь на то, что кто-то более сильный и весомый сумеет ей помочь. Оттого, может быть, она вышла замуж за престарелого, но богатейшего, в то время, как Лукреция осталась затворницей в Капуе, в любви, но без простых радостей жизни.
- Лукреция! – Гайя в потрясении прижала ладонь ко рту, и бросилась к ней.
Неужели, кто-то умер? Боги смилостивились над этим домом, и послали смерть старому Титу? Но, в таком случае, следовало бы радоваться, а не убиваться!
Ничего не понимая, Гайя обняла подругу: я здесь, я поддержу тебя, я по-прежнему предана тебе. В чем-чем, а в переживаниях и чувствах она была искренна, особенно, когда дело касалось близких ей людей. Сердце разрывалось при виде отчаяния, давящего на плечи Лукреции. Гайя прижала ее покрепче, и стала баюкать в объятиях, сопереживая в том, о чем еще понятия не имела. Пожалуй, неприязнь Тита стоило потерпеть ради того, чтобы быть здесь в нужный момент.
- Я не могла уехать, не простившись с тобой, но и не уеду, оставляя тебя в такую минуту, - проговорила она, заволновавшись от непонятной тревоги.
Не зря женщину называют хозяйкой очага: вся вилла, весь лудус, казалось, сопереживал и страдал вместе с Лукрецией.

+3

6

Присутствие Гайи всегда успокаивало Лукрецию, хотя она и понимала, что подруга не всегда подталкивает ее к правильным и рациональным решениям. Гайе сложно было отказать в хитрости и умении устроиться в жизни так, чтобы не отказывать себе ни в чем, но в некоторых вопросах она была беспомощной, словно слепой щенок. Но даже тогда рядом с ней было так спокойно, что Лукреции хватало сил, чтобы сесть и подумать о том, какие решения стоит принять и к чему это приведет. У нее не было ближе подруги, хотя они в последнее время практически не общались - слишком уж разными дорогами пошли. Лукреция выбрала семью и жертвенность, Гайя - удовольствия и роскошь, за что та ее не винила, такой уж склад характера, маленькие слабости, которые могут привести к неприятностям, но пока все складывалось вполне неплохо. В любом случае, Лукреция бы всегда протянула руку помощи, но сейчас, похоже, эта самая помощь нужна была ей самой. Причем такая, которую может оказать только самый близкий человек.
Прижавшись к подруге, женщина почти не слышала слов, которые та произносила. Она считает что кто-то умер? Лишь последние несколько фраз начали укладываться в голове, когда Лукреция подняла голову и вцепилась в плечи Гайи пальцами так, что, если бы сжала чуть сильнее, уже наверняка сделала бы больно.
-Боги не послали смерть Титу...Они наделили его силой даровать эту смерть мне, - голос дрогнул и женщина продолжила уже тихо, так что слова были едва различимы, но в ее глазах загорелся фанатичный огонек безумия, так что речь получилась хоть и тихой, но четкой и зловещей. - Он хочет отобрать у Квинта лудос, Гайя. Если тот не разведется со мной, то потеряет все.
Пальцы разжались и плечи Лукреции поникли, она враз будто растеряла весь запал и снова стала выглядеть уставшей и изможденной, будто бы поменялась со своими рабынями местами и теперь выполняла на вилле всю грязную работу.
Только мысль о том, что рядом Гайя, все еще согревала и давала надежду на благоприятное разрешение ситуации, правда, Лукреция не могла точно сказать, чем же могла помочь ей подруга, которая даже о себе не могла нормально позаботиться и нуждалась только в мужчине с огромным состоянием рядом. Женщине всегда казалось, что Гайя не понимает ценность семьи и даже немного осуждает то, что она положила себя на жертвенный камень во имя Квинта и его лудоса, отказавшись от большинства благ, хотя могла блистать в высшем обществе среди равных ей.

+2

7

Гайя растерянно смотрела на Лукрецию, с трудом веря в услышанное. Бремя, опустившееся на плечи подруги, давило на нее в буквальном смысле, и с озвучиванием, словно обрело плоть, и стало осязаемым. Тит попортил немало крови своей невестке. Очевидно, теперь решил извести, поставив перед выбором, любой исход которого складывался не в пользу супругов.
Если бы Гайя могла, то склонила бы Тита на их сторону проверенным способом, но старик был консерватором, и реагировал на такое крайне отрицательно. Единственны й человек, разбивающий все стереотипы, к тому же, гнул всех под себя, словно действуя назло своему единственному сыну. Боги были милостивы к Гайе, и оградили ее от таких родственников мужа, и она надеялась, не наградят в будущем.
Она обняла подругу, и помогла ей подняться. Балкон продувался со всех сторон, руки покрылись гусиной кожей, а от услышанной новости холодело нутро. Гайя ввела Лукрецию в дом, поддерживая рукой, словно та была ранена. Велев рабыне принести вино, она села напротив Лукреции, и взяла ее холодные ладони в свои.
- Тит не вправе решать вашу судьбу, и сильно ошибается, возомнив себя вершителем, - Гайя заглянула ей в глаза, крепче сжав ее пальцы. – На кого он намерен оставить лудус, когда вернется в свою Сицилию?
Мысли о том, что Квинт бросит жену, у нее не возникало: во время прошлого визита Гайя успела уловить его отношение к ней, и не сомневалась в его решении. В то же время, без лудуса он станет никем, нищим со знатным именем, опозоренной честью и дырками в карманах.
Гайя приняла наполненный кубок у рабыни, и вложила в руку Лукреции. Вино всегда поднимало настроение, и служило лучшим лекарством против всех несчастий – так считала она.
- А что же Квинт думает? – все-таки не выдержала она, боясь услышать неверный ответ. Неверный, который бы навредил подруге.

+2

8

Наверное, если бы Гайя не помогла ей подняться, то Лукреция так и осталась бы на полу, терзаемая своими собственными мыслями, страдающая по тому, что еще не произошло, не имея сил встать и вновь расправить плечи. Она не считала зазорным принимать помощь от подруги, но, даже если бы это была не Гайя, Лукреция бы безропотно двинулась следом, не обратив внимания даже когда ее подвели бы к самому краю пропасти. Ей было все равно. В своей жизни женщина приняла достаточно твердых решений, чтобы сейчас у нее опустились руки. Тит смог выбить почву у нее из под ног одним точным ударом, прекрасно зная, что она ценит больше всего.
-Сейчас он может одним своим словом решить и мою судьбу, и судьбу Квинта, - только оказавшись в комнате и почувствовав тепло рук подруги, Лукреция подняла на нее осмысленный взгляд и обессиленно вздохнула. - Мне кажется, что он... он уверен в том выборе, который сделает Квинт, поэтому ведет себя так, словно я больше не хозяйка в этом доме, что меня просто не существует.
Послушно сжав кубок в руке, женщина наклонилась, чтобы пригубить вино, даже не почувствовав его вкус. Одно из лучших вин на вилле, ее любимое, теперь казалось обычной водой, но Лукреция все же заставила себя сделать еще один глоток. Постепенно осознание того, что она больше не одна и можно хотя бы поделиться мучающими ее мыслями, начало придавать ей сил хотя бы говорить. Гайя спросила о Квинте и вновь сердце пронзила острая боль.
-Я не знаю. Он сам не свой, мы почти не разговаривали... Ты ведь понимаешь, что значит для него лудос. Я всегда поступала так, чтобы защитить интересы мужа, а сейчас просто не знаю, как мне быть, - Лукреция отставила кубок, низко опуская голову, привычка не показывать влажные от слез глаза была в ней укоренена настолько прочно, что даже перед подругой она не могла себе этого позволить. Впрочем, спустя мгновение она стремительно подалась вперед, с каким-то диким отчаянием цепляясь за руки Гайи, словно опасаясь, что та может уйти. Ее шепот был полон боли и такой явной надежды, что буквально звенел от эмоций, пальцы лихорадочно сжимали плечи женщины, а в глазах горел огонек то ли безумства, то ли готовности идти на все, что потребуется для сохранения семьи. Говорят, что нет никого страшнее, чем львица, которая защищает свою семью. Пусть Лукреция никогда не была львицей, но она готова была статью ею. - Помоги мне. Помоги, Гайя! Мне не у кого больше просить помощи, я никому не могу этого рассказать. Обещай, что поможешь мне... Пожалуйста...

Отредактировано Kore (2013-05-06 07:59:07)

+2

9

Гайя молчала. Тяжесть батиатовской виллы была привычна, но сегодня ей казалось, что все, что было тяжелее ее туники, ложилось на ее плечи непосильным грузом. Худые руки обвились вокруг собственного тела, наряженного в лучшее платье – из Капуи следовало проститься подобающе. Кроваво-красные локоны приятно контрастировали с изумрудно-зеленой столой. Побелевшие губы потерялись на бледном лице, лишь глаза огромными темными пятнами выделялись на нем. Из груди вырвался истерический смешок, когда Лукреция сказала об уверенности старика в выборе сына: какая чушь, в самом деле!
Он, будучи одной ногой в могиле, все пытался взять в свои дрожащие слабые руки бразды власти в лудусе. Если бы Боги действительно были милостивы к Лукреции, то сухой хребет Тита переломился бы от тяжести бремени, к которому он так тянулся. Но, судя по всему, он собирался пережить их всех, а после смерти грозился являться призраком в этот мрачный склеп. Так размышляла Гайя, с жалостью глядя на жену Батиата.
- Лукреция, - мягко позвала она, набирая в грудь побольше воздуха. – Не дай старику преждевременно радоваться победе! Улыбайся и носи ему его любимое вино с медом, делай вид, что его слова не задели тебя... Он – увядающий мужчина, неспособный поднять собственный член, не говоря о лудусе...
Гайя искала слова утешения, понимая, однако, что их будет мало, ведь подруга, в ее понимании, была неправильной римлянкой, не привыкшей к бездействию. Женой своего мужа, болевшая за него всей душой. Принимавшая вместе с ним все сложные решения, решавшая вопросы разной степени тяжести. В конце концов, кем бы был Квинт, если бы не Лукреция?
- О, Лукреция... Уверена, он страдает не меньше. Любой мужчина в Капуе подтвердит, что ты стоишь больше этого лудуса, и Квинт это должен знать.
У Гайи все было по-другому. Престарелый муж обеспечивал ее всем, что та могла себе пожелать: рабы, наряды, изысканные кушанья, доступ к высшим кругам общества. Он никогда не вводил ее в курс своих дел, да и она не интересовалась. Он давал ей роскошную жизнь, она ему – свое внимание, словно по брачному договору. Ей было достаточно улыбнуться ему, шепнуть пару льстивых слов, чтобы сердце супруга билось чаще. Ночью же, он с трудом поднимался на нее, едва не засыпал на середине акта, хрипел и цеплялся за нее своими костлявыми руками. Страдал одышкой, и за день уставал настолько, что Гайя каждую ночь надеялась: сердце старика не выдержит. И оно не выдержало.
Лукреция вновь поддалась отчаянию, крепко вцепившись в руки Гайи. Поспешно обняв подругу, та осторожно погладила подругу по щеке, и прижалась губами к ее губам на мгновение-другое. Жест поддержки.
- Я не оставлю тебя, не оставлю, - шептала она, заглядывая ей в глаза. - Мы найдем выход, обманем отца твоего мужа, я обещаю тебе.
Мысли о возвращении в Рим были забыты, вытесненные болью близкого человека. Гайя вновь наполнила кубок вином, и выпила его сама.

+1


Вы здесь » Spartacus: War of the damned » Альтернатива » The denial twist


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC