Spartacus: War of the damned

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Spartacus: War of the damned » Эпизоды » Alea jacta est


Alea jacta est

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Название: Alea jacta est*
Место: дорога за пределами Синуэссы
Время: спустя двадцать дней после взятия города
Участники: Крикс, Агрон, Гай Юлий Цезарь
Сюжет: около города кучкуются неизвестные римляне.

_______
* Жребий брошен

+1

2

Не то, чтобы у Крикса чесались руки, но когда дело касалось долбанных римлян, которых Спартак запрещал трогать в пределах города, вопрос никогда не стоял ребром.  До откровенных провокаций галл никогда не опускался, но воин в душе отчаянно требовал крови, а в тесных каменных улицах не было свободы, даром, что город теперь принадлежал повстанцам.
В захваченную Синуэссу перестали идти торговцы, когда-то слетавшиеся, словно мухи на мед. С тех пор, как окрестности опустели, развлекаться стало нечем, Крикс ждал весны, а любая возможность выбраться из городка встречалась с радостью: при Батиате – и то было веселее.
О людях, ошивавшихся в окрестностях, доложили недавно. Поговаривали, римляне. Направляются, мол, сюда. Рука непроизвольно потянулась к ножнам, пальцы сомкнулись вокруг рукояти. Меч, который он точил каждую ночь перед сном, жаждал применения. Галл оказался первым среди вызвавшихся «сходить, посмотреть». Убить.
Направление – северо-восток, общее количество – около десяти римских ублюдков. Очевидно, бесстрашных и самоуверенных, раз держат курс на повстанческое логово. Либо безмозглых напропалую, во что Криксу верилось охотнее.
Крикс молча выслушал указания Спартака, мысленно находясь за пределами города, и молча кивнул Агрону, который так же вызвался на разведку. Между ним и германцем более не было прежних натянутых отношений, но и теплой дружбы не наблюдалось, однако он был рад такой компании: из всей шайки, прибывшей из-за Рейна, он являлся самым адекватным, и ему доверял Спартак.
-  А я уже думал, Боги положили член на эту местность, - прорычал Крикс сквозь зубы, выходя за ворота, и расправляя плечи. За пределами городских стен и воздух казался другим. Галл в который раз поймал себя на мысли о том, что ему не хватает прежней жизни, когда привал не затягивался дольше нескольких ночей, а римлян полагалось рубить, а не держать в плену.

+3

3

Агрон истосковался по сражениям. С момента взятия города прошло всего ничего, но он уже готов был выть от безделья. То есть, заняться в Синуэссе было чем, но не ему. Он уже не представлял, как мог планировать с Назиром какое-то житье после войны.
Тренировки новобранцев ему быстро надоели, для наставнического поприща ему не хватало терпения. Он в бой рвался, а не бывших рабов гонять по площадкам.
Когда Спартаку донесли о приближающихся к городу людях, Агрон чуть не просиял, вызываясь на разведку. Как же так, что-то интересное за стенами и обойдется без него? Нет, германец слишком засиделся на одном месте, а там, быть может, враг.
Собирать большой отряд было не нужно, а в компанию бывших гладиаторов, уже высказавших свое желание идти, никто особо не рвался. Оно и понятно - какой в этом смысл? Только проветриться, да понаблюдать за воинами, для которых десяток римлян - что чаша воды после бурного празднования.
Выходя с виллы эдила, Агрон взглядом выхватил светловолосую макушку Лициска. С их последнего разговора белобрысый не часто попадался ему на глаза.
— Лициск! - окликнул его Агрон. — Отрывай свою задницу от ступеней, ты пойдешь с нами. Ждем у северных ворот.
Он помнил слова Лициска о хорошей драке, решил, что парню вылазка пойдет только на пользу. И себя может показать, и воздухом свободы подышать. Как ее ощутить, сидя днями и ночами в стенах города?
Выходя за ворота, Агрон уже широко улыбался, почти забывая о том, что первым делом они отправляются на разведку.
— Даже богам не нужна римская падаль, - усмехнулся он, устраивая ладонь на рукояти меча.
Этот самый воздух свободы за воротами действительно иначе ощущался.

+3

4

Синуэсса была скучной и последние несколько дней даже не щекотала нервы. Гай Юлий Цезарь обзавелся компаньонами для вина и азартных игр, с которыми в силу их повальной безграмотности было интересно обсуждать великие вещи. Далекие от науки рабы, в большинстве своем прибывшие издалека, мыслили довольно интересным способом, вызывающим улыбку и живое любопытство. «Подавись завистью, Гортензий – тебе таких фигур никогда не завернуть!»
К новому имени Гай тоже привык. О восстании Спартака приходилось мыслить по-новому, с точки зрения раба, а не господина. Судя по всему, бунтовали они не за что-то, а просто чтобы бунтовать: если и находились среди повстанцев те, у кого действительно были цели, вроде Агрона или самого Спартака, то они мешали расползтись большинству. Само же большинство пришло либо от надежды на лучшую жизнь, которая пока оправдывалась взятым городом, но вскоре будет разбита суровой зимой, либо от влюбленности в Спартаковы речи.
Как прославленный оратор, Гай не мог не оценить его безусловный талант. Другое дело, что речи эти хоть изредка должны подкрепляться прогибом под просящих. Уже сейчас в лагере появлялись люди, которые точно знали, как поступить лучше и кого следует убить, и Гай предвидел мощный раскол: Спартак не хотел ни внимать требованиям, ни уничтожить остатки пленных римлян.
Так дело и шло. Лициск болтался, неприкаянный, от стола к столу, выигрывал и проигрывал какие-то жалкие монетки, наслаждался дешевым пойлом и иногда поглядывал на совсем испортившуюся голову Квинта, приделанную к воротам. Цезарь же просто ждал.
Юпитер послал совсем не то избавление, о котором он просил. Голос Агрона, который обычно предвещал либо занимательный разговор, либо новости, вытянул Гая из болота тоски. Взглядом нашарив германца среди толпы рабов, он поднялся и отряхнул изрядно потрепанный хитон. Видно, шли за город. Это к счастью.
Слухи он собрал, пока шел за мечом. Говорили о шайке римлян, обосновавшейся около Синуэссы. Это обеспокоило Цезаря: едва ли планировалась засада, ведь после триумфального поражения Тиберия Рим усвоил отличный урок, который стоил ему децимации. Гай слышал, что по жребию казнили славного парня Сабиния, который запомнился ему лишь похвальной скромностью и способностью вовремя подавать вино. «Как получается, что Республика лишается лучших сыновей, в то время как самонадеянные идиоты вроде Тиберия с упрямством барана идут вперед?»
За время, выделенное на сборы, Гай обдумал эту весть и пришел к неутешительному заключению: Красс не стал бы рисковать повторно, если только не прислал ему какое-то послание, доставка которого, видно, будет стоить десятерых. Это были или чужие солдаты, у которых, судя по всему, голова трагически пустела, или рабы.
При некотором раскладе Гая могли обнаружить, и он даже подозревал, что Агрон и этот галл вздумали проверить его на деле. В таком случае, правильный ответ был прост.
«Делай, как они».
За пределы Синуэссы они вышли втроем. Гай с удивлением отметил, какой здесь чистый воздух: он успел привыкнуть к городской вони, смеси дерьма и тысяч немытых тел. От скотского загона несло бы лучше. И Агрон, и Крикс потянулись к своим мечам, любовно гладя рукояти, и Гай понял, что будет резня. Спартак смахивал на человека, который предпочтет разговор драке, но эти двое от Спартака были далеки.
Гай сощурился на яркое от заходящего солнца небо. Видимо, рано или поздно его замучает головная боль: пекло безжалостно. Теперь уже ни свежесть воздуха, ни возможность выбраться из ставшего отвратительным города его не радовали.
– Это разведчики? – спросил он, стремясь узнать, что думают эти двое (а заодно и Спартак) насчет редких визитов римлян. – Много ли разведаешь у закрытых стен.

Отредактировано Gaius Julius Caesar (2013-06-08 11:41:24)

+3

5

Всего человек было семеро. Эквит Марк Папирий Карбон, двое его личных рабов и четверо наемных охранников.
Рабы ставили палатку для своего господина, наемники, разведя костер, резались в кости. Сам господин, вздрагивая от каждого постороннего шороха, вглядывался куда-то вперед, на расширяющуюся в полноценную дорогу тропу.
— Кажется, мы все же сбились с пути, - вздыхал эквит. — Этими дорогами способно двигаться одно лишь разбойничье отребье.
Он отер лоб ладонью и вперевалку направился к палатке. Господин изволил почивать.

— А не Синуэсса ли там впереди? - спрашивал один наемник другого.
— Нашего хряка только в Синуэссу и направлять, - хохотнул напарник. — Слыхал я от торговки, что там сейчас Спартак со своими...
— Скажи об этом погромче, не все рабы услышали, - шикнул на него третий. — Не хочу, чтобы мне перерезали глотку, почуяв зловоние восставших гладиаторов.
Четвертый только подбросил ветку в костер.
Сумерки уже сгустились над стоянкой, эквит похрапывал в палатке, путь на утро предстоял неблизкий, особенно если они все же свернули не туда.

Из всех четверых наемников трое были в прошлом легионерами, прошли войну с Митридатом и отправились в отставку. Четвертый был вольноотпущенником, пару раз бился на подпольных боях. Рабы же и эквит ничего опаснее ножа в руках никогда не держали.
— Ветра сегодня не спокойны, - ежась, сказал один из рабов, рыжеватый иудей.
Второй, сицилиец, лишь завистливым взглядом смотрел на костер, к которому их не пускали наемники.

+3

6

Дорога, ведущая из города, разветвлялась натрое, первая тропа убегала прямо и вверх, на небольшую сопку, вторая – направо и за высокий холм, а третья налево, вдоль городских стен. Три тропы – для них троих, но разделяться в их случае было неразумно. Шпионам было бы удобнее прятаться за холмом; по крайней мере, Крикс бы поступил так. Щурясь вдаль, он приложил руку козырьком ко лбу, и сплюнул.
— Ты ведь тоже скучал по виду римской крови, а? — спросил он у германца, скосив глаза в сторону германца.
Агрон выглядел довольным и, вроде бы, разделял его точку зрения: римляне, будучи в своем уме, не сунулись бы сюда, раз даже Богам было срать. Ему бы тоже срать, да зима не за горами, а припасы и ночлег сами по себе не нарисуются.
Крикс уверенно шагал вперед, не обращая внимания на белобрысого, третьего участника их вылазки, пока тот не подал голос, задав вполне безобидный вопрос. Его звали Лициском, и галл пару раз видел его в компании Агрона и его маленького дружка-сирийца. Как он полагал, они сдружились, и теперь с ехидством подумал, а не берут ли они его к себе в постель? Однако же, Крикс мало интересовался тем, откуда он был родом, и чем занимался до того, как прибыл в Синуэссу. Доверять ему или нет – он не решил также, и потому коротко ответил на заданный им вопрос:
— А не все ли равно? Кем бы они ни были, сегодня пойдут в жертву Богам…
И я попытаюсь растянуть удовольствие, подумал он про себя, вспомнив об арене и представлениях, которые они тогда устраивали, и решив, что те дни, все же, можно было отнести к категории «славные». Не то, чтобы он скучал, но такая жизнь была куда проще и веселее: либо ты, либо тебя. А не так, что нужно сидеть и выжидать, когда Юпитер помашет членом с облака.
Ворота остались позади. Город раскинулся в низине, и чем выше и дальше они поднимались, тем мельче он казался сверху. С высоты было легче найти забредших сюда бедолаг.
—Неужели, у простого пастуха достаточно навыков, чтобы противостоять вооруженным римлянам? — поинтересовался Крикс, вновь обратив внимание на Лициска.

+3

7

— Много ли разведаешь, совершенно не скрываясь? - ответил вопросом на вопрос Агрон.
Он был солидарен с Криксом в том, что разницы нет. Кем бы ни были эти римляне, они точно не присоединяться к узникам Синуэссы. Слишком много чести для показавшихся в этих краях безумцев.
В том, что лазутчики не от Красса, Агрон был уверен. Не все римляне глупы, как тот же Батиат, как бы не было дико это признавать. Даже Глабр их умудрился загонять, что говорить о человеке, молва о котором достигала и ушей рабов еще в Капуе? Если только это не какая-то хитроумная стратегия, троянская кобыла... Впрочем, Красс все-таки был римлянином, а на такие дерзости способен был разве что вожак мятежников.
— Я вижу огонь, - сказал германец, останавливаясь.
Мерцание скорее, то, что там огонь, из-за расстояния можно было только догадываться. До этого огня еще было стадий шесть, но внутри Агрона предвкушение уже разрослось до неприличных размеров. Когда они скрывались в храме у Везувия, на первом месте, где они осели дольше, чем на пару дней, стены не сковывали так, как сковывал целый город. Тогда приходилось жить в состоянии постоянной бдительности, ожидая обнаруживших их солдат. В Синуэссе же их местонахождение было известно всем и всюду, ожидание отклика не щекотало нервы и грозило потерей навыков.
Отдаленность же леса и невозможность часто выбираться за ворота заставляла порой думать о том, что они не захватчики, а осажденные. Резня переросла в тактическую войну, душам, еще не утолившим жажды римской крови то было только в тягость. Натянутые струны слабели, междоусобные склоки разгорались.
— Жечь костры в такое время, смелости безумцам не занимать, - усмехнулся Агрон, зорко вглядываясь в приближающуюся мерцающую точку.

+3

8

У этих повстанцев не было причин, следствий и долгого поиска истины. Они хотели убивать, совершенно заплесневев в Синуэссе, и они шли убивать – Гай понял, что им, в сущности, всё равно, кто окажется у костра. Так их воспитала арена: если слишком долго сидишь в лудусе, то скоро умрешь.
При мысли о том, что вдали может оказаться любой заплутавший торговец или честный, свободный, далекий от войны римлянин (оба спутника не слишком доверились предположению о разведке), сомнение тронуло Гая, но он не позволил себе задумываться. Какие бы вопросы он ни задавал себе, ответ был один: делай, делай, делай как они. Галл его недолюбливает – он первый найдет, к чему придраться, в особенности если клинок дрогнет в руках.
– Неужели, у простого пастуха достаточно навыков, чтобы противостоять вооруженным римлянам? – словно почуяв неладное, спросил Крикс, покосив на Гая бешеным глазом.
Боги, он растерялся, хотя сохранил лицо. Изначальные объяснения включали рассказ о пастухе, стерегущем стада, но Гай изменил всё в угоду тому сирийскому мальчишке, предчувствуя, что однажды, если будет грозить опасность, Назир вступится за него.
«Щель Юноны. Чертовы трепливые ублюдки. Я где-то проговорился».
– Чтобы убить человека, достаточно ткнуть острым концом, – ответил Гай, быстро взяв себя в руки. Вспомнился Квинт, получивший куда больше, чем один тычок; там, у ворот, Гай бил его ножом, пока он не перестал вздрагивать. – Вам всегда этого мало.
Они вышли на подъем, и Агрон надежно отвлек их внимание, сообщив об огне. Дальше Цезарь молчал.
Подобравшись достаточно близко, он приметил богато разукрашенный шатер и четверых людей, сидящих у костра. Видно, знать, но какой-нибудь ширпотреб: для торговца слишком мало нагружен, для серьезного чина слишком жалок. Одолела тревога: с частной наемной охраной всегда случались какие-нибудь проблемы. Больно бесчестные были люди и служили таким же бесчестным.
Гая всё еще могли узнать. Он положил руку на рукоять меча, надеясь, что это будет тихое, быстрое убийство, и гладиаторов не понесет устраивать Юпитеру очередное представление.

+3

9

— Самоуверенные говноеды, — выплюнул Крикс, то ли соглашаясь с Агроном, то ли утверждаясь в своем мнении о безмозглости заблудших людей.
Ответ Лициска был прост как камень, словно тот пытался отшутиться, но галл недоверчиво покосился на него.
Вот бы тебя ткнуть острым концом, подумал он, разглядывая грязные патлы раба. Очевидно, тот тоже не горел желанием общаться с ним, оттого короткий диалог вовсе сошел на нет.
Когда первая радость по поводу вылазки улеглась, Крикс вновь принял свое обычное надменно-недовольное выражение, которое пугало всех новых рекрутов в лудусе. Впереди не было ни намека на живые души, но он упорно лез выше, не стремясь так скоро возвращаться в город.
Наконец, Агрон заметил огонь, о чем незамедлительно возвестил остальных. Крикс рефлективно погладил рукоять меча, и прищурился, вглядываясь вдаль.
— Самоуверенные, — повторил он, осклабившись.
Огонь действительно был, а еще были шатер, повозка и люди у огня. В воздухе витал запах жарящегося мяса и травами, у шатра каменными изваяниями стояли наемники. Улыбка невольно тронула губы галла.
Синуэсса, мне можно начинать?

+3

10

Римляне у костра не были облачены в доспехи, они болтали между собой, грели свои вонючие кости и, казалось, не задумывались о том, что где-то недалеко располагается захваченный бывшими рабами город. Такие непуганные долго не живут.
Шатер был средних размеров и воздвигнут совершенно зря. Вполне хватило бы и стоянки у костра, погода позволяла не затрачивать силы на натягивание ткани на колья. Значит, там кто-то познатнее простого легионера. Значит, кое-как одетые римляне у костра были не нужны даже для расспросов о том, что они здесь делают.
"А вдруг ловушка?" - подумал Агрон, уже вырываясь из укрытия и перехватывая покрепче меч. Думать дальше было уже поздно.
Римляне похватали свои мечи, ощетинились сталью. Что им эти железки против выкованных из кандалов клинков? Приняв на себя первого же из наемников, Агрон обратил краем глаза заметил, как колыхнулись стены шатра. Он вонзил меч под ребра воину, едва успевшему замахнуться, оскалился, тут же срываясь с места к шатру. Криксу все сомнительное веселье, но надо не дать удрать тем, кто там скрывается.
Он ворвался под крышу, тут же заметил пытавшегося выбраться из-под ткани шатра с противоположной входу стороны, тучного мужчину. Один и никакой - как-то даже с вылазкой им не повезло.
Агрон в один рывок добрался до римлянина, перехватил его за ткань тоги, рванул на себя, выволакивая из шатра и не обращая внимания на почти свиные повизгивания.
— А с тобой мы для начала поговорим, - объявил Агрон, толкая мужчину на землю.
Тот широко распахнул глаза, уставившись в сторону костра. Его било мелкой дрожью, кажется, он готов был начать умолять отпустить его. Как бывало - "я никому ничего не скажу, у меня есть деньги, только поща..." и нет римлянина.
Этот раскрывал, словно рыба, выброшенная на сушу, свой рот и наконец разразился более человеческими звуками:
— Ты!.. - выдал римлянин, глядя прямо на...
Лициска.

+3

11

Бежать этим людям было некуда, но они могли молиться. Когда Агрон рванулся вперед, наёмники сомнительно и ничтожно засуетились, повскакивали со своих мест. Тревога всколыхнула шатёр и прикорнувших рабов, которые тут же сбились вдвоем, зажались куда-то в угол. Первый наёмник пал от меча; другого на себя взял Гай. И пока он бился с ним без малейшего удовольствия, скупо и холодно отмеряя удары, галл одолел двух последних.
Наконец, кожа на шее противника разошлась по красному шву; он захрипел, забулькал кровью и упал. Гай посмотрел на него с отвращением, вытер меч об истрепанный хитон. Отправился за рабами: схватил одного за шкирку, другого пнул к костру, а сам думал: посредственные наёмники получаются только из посредственных легионеров, которые прошли войну лишь потому, что скрывались за спинами других. Улица учит другой жизни, там такие умельцы надолго не задерживаются.
– Вы больше не невольны, – проговорил Гай, наклоняясь над рабом, чтобы содрать с него ошейник. – Спартак услышал ваши страдания.
«Если вы пожелаете пойти за своим господином, я подарю вам быструю смерть». – Он выпрямился, с невольной досадой сжимая меч в руке.
Агрон выволок римлянина из шатра и бросил наземь. Тот сперва не привлек внимания, но потом вдруг позвал Гая, и в этом испуганно-облегченном «Ты!» Гай различил свою возможную смерть. Что занимательно, более близкую, чем он полагал. Он резко обернулся, впился глазами в немолодое лицо, вобравшее больше жалкости, чем благородства. Мужчина был богаче, чем он думал, и кого-то неуловимо напоминал. Может быть, сталкивались на Форуме – Гай не имел склонности запоминать тех, кто столь позорно трясся перед лицом опасности.
«Он умрёт, Красс, и тоже умрет из-за тебя».
Пальцы онемели, и всё тело охватил секундный ступор. Его – убить? Агрона, Крикса, если начнут задавать слишком много вопросов, – тоже?
Гай медленно двинулся ближе. Отсюда понял: какой-то большой торговец. Предок его, вроде, был марийцем. Республика опять лишится славного человека.
Следующий шаг был увереннее, а потом Гай так быстро оказался рядом, что не успел очнуться: главное – не дать имени выскользнуть. Меч прошил дряблый зоб римлянина, тот закряхтел, и кровь снова побежала по клинку. Только тогда это странное, неконтролируемое оглушение схлынуло: Агрон же сказал, что теперь переговоры.
Цезарь отпрянул, оставив в эквите свой меч. Навалилась мрачная духота. Здесь, в пустыне, было просто невыносимо.
– Марк Папирий Карбон, – сказал Гай, покосившись на галла, – тот обычно делал правильные выводы. Имя само вырвалось, а ведь сначала не помнил. – Невыносимо жалкий говнюк.

Отредактировано Gaius Julius Caesar (2013-06-20 01:50:10)

+2


Вы здесь » Spartacus: War of the damned » Эпизоды » Alea jacta est


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC